Реализация принципа недопустимости злоупотребления правом как способ обеспечения баланса интересов в договорных отношениях

Проблема злоупотребления правом является неотъемлемым спутником частного права на протяжении всего его существования. Будучи сферой господства индивидуальных интересов и усмотрения участников гражданского оборота оно открывает немало возможностей для различных недобросовестных манипуляций с субъективными гражданскими правами. В сфере договорных отношений почву для такого зловредного поведения создает принцип свободы договора. Средством злоупотребления могут выступать различные права, вытекающие из принципа свободы договора: право выбора контрагента по договору, право определения условий договора, право выбора вида договора и пр. Наиболее распространенными являются случаи злоупотребления свободой определения условий договора (например, установление необоснованно высоких процентов по кредитным договорам, договорам займа) [10].

Учитывая то, что, вступая в договорные отношения, субъекты гражданского права стремятся удовлетворить свои имущественные (а в некоторых случаях и неимущественные) интересы, можно сделать вывод, что злоупотребление правом в договорных обязательствах направлено не столько на причинение вреда другому лицу, сколько на получение необоснованных преимуществ для управомоченного субъекта (обогащение за счет контрагента). Интерес в причинении вреда в данном случае уходит на второе место, из чего следует то, что для гражданско-правовых обязательств такая форма злоупотребления правом как шикана в основном не свойственна [6, с. 4].

При злоупотреблении правом в договорных отношениях имеет место явный дисбаланс интересов сторон договора, поэтому правовые последствия злоупотребления правом, предусмотренные законодательством, направлены на их сбалансирование.

Основным правовым последствием злоупотребления гражданскими правами, предусмотренным п. 2 ст. 10 ГК РФ, является отказ в защите субъективного права. Отказ в защите права может быть охарактеризован как относительно определенная санкция, содержанием которой является полный или частичный отказ в удовлетворении требования лица, злоупотребляющего правом, о защите данного субъективного права [7, с. 23]. В договорных обязательствах данная санкция в большей степени носит превентивный характер и направлена на пресечение недобросовестных действий и недопущение наступления вредных последствий.

В качестве одного из проявлений отказа в защите права как превентивной правовой меры может быть признан известный в зарубежных правопорядках и международном праве принцип «эстоппель» (от англ. estoppel – процессуальный отвод, лишение права возражения). Согласно данному принципу, сторона спора утрачивает право ссылаться на какие-либо факты в обоснование своих притязаний. Многие исследователи справедливо отмечают, что данный принцип имеет в своей основе идею добросовестности и недопустимости злоупотребления правом [2; 5]. В российском гражданском законодательстве данный принцип можно обнаружить, как минимум, в трех видах отношений: заключение договора, его расторжение или отказ от прав по договору, а также оспаривание договора. Так, согласно п. 3 ст. 432 ГК РФ сторона, принявшая от другой стороны полное или частичное исполнение по договору либо иным образом подтвердившая действие договора, не вправе требовать признания этого договора незаключенным, если заявление такого требования с учетом конкретных обстоятельств будет противоречить принципу добросовестности. В соответствии с п. 5 ст. 450.1 ГК РФ, если при наличии оснований для отказа от договора (исполнения договора) сторона, имеющая право на такой отказ, подтверждает действие договора, в том числе путем принятия от другой стороны предложенного последней исполнения обязательства, последующий отказ по тем же основаниям не допускается. П. 6 этой же статьи устанавливает, что, если субъект предпринимательской деятельности отказывается от осуществления своего права по договору, в последующим он не может осуществить данной право по тем же основаниям.

Ряд норм ГК РФ запрещает ссылаться на обстоятельства, служащие основаниями для признания сделки недействительной, если из предшествовавшего поведения явствовало, что сторона признает сделку действительной, несмотря на ее пороки (пп. 2,5 ст. 166, п. 3 ст. 173.1, п. 2 ст. 431.1 ГК РФ). Указанные положения направлены на своевременное реагирование на случаи злоупотребления правом оспаривания заключенных сделок и недопущению причинения вреда добросовестной стороне сделки, полагавшейся на действительность заключенного договора.

Следует отметить, что полный отказ в защите права не во всех случаях может производить положительный правовой эффект. Как известно, основу обязательственного правоотношения составляет право требования и корреспондирующая ему обязанность должника. Применение отказа в защите к обязательственным отношениям в указанном понимании будет означать отказ в защите права требования в целом, что фактически приведет к освобождению должника от исполнения своей обязанности. Такое положение недопустимо, поскольку подрывает саму конструкцию гражданско-правового обязательства. В этой связи особое значение приобретает частичный отказ в защите права.

Целью этой санкции является устранение необоснованного преимущества управомоченного субъекта и защита имущественного интереса обязанного лица. В отличие от полного отказа в защите права, который может фактически привести к прекращению обязательства, данная санкция лишь корректирует правоотношение в целях сбалансирования интересов сторон обязательства. Примером частичного отказа в защите права является предусмотренная ст. 333 ГК РФ возможность уменьшения судом размера неустойки.

Уменьшение неустойки возможно, если она явно несоразмерна последствиям нарушения обязательства. При этом законодатель не определяет критерии явной несоразмерности размера неустойки и оставляет данный вопрос на усмотрение суда. Высший Арбитражный Суд РФ в качестве возможных критериев такой несоразмерности назвал: чрезмерно высокий процент неустойки; значительное превышение суммы неустойки суммы возможных убытков, вызванных нарушением обязательств; длительность неисполнения обязательств и др.[4]. В отношении денежных обязательств Пленум Высшего Арбитражного Суда разъяснил, что решая вопрос о соразмерности неустойки и с этой целью, определяя величину, достаточную для компенсации потерь кредитора, суды могут исходить из двукратной учетной ставки (ставок) Банка России, существовавшей в период такого нарушения [8]. В свете последних изменений гражданского законодательства, представляется, что такая позиция нуждается в уточнении. Очевидно, что определяя в качестве исходного критерия несоразмерности неустойки по денежным обязательствам учетную ставку ЦБ РФ, ВАС РФ исходил из содержания ст. 395 ГК РФ. Однако в настоящее время размер законной неустойки по указанной статье (в редакции федерального закона от 08.03.2015 г. № 42-ФЗ) определяется не исходя из учетной ставки ЦБ, а из средних ставок банковского процента по вкладам физических лиц. Именно эти ставки и должны лежать в основе установления несоразмерности неустойки по ст. 333 ГК РФ.

В цивилистической доктрине, равно как и в судебной практике, нет однозначного подхода к вопросу о взаимосвязи ст. 333 ГК с нормами ст. 10 ГК РФ о злоупотреблении правом. Некоторые специалисты полагают, что норма ст. 333 ГК носит самостоятельный характер и не связана с положениями ст. 10 ГК РФ [9, с. 57]. Другие, наоборот, считают предпочтительным оценивать требования кредитора о взыскании неустойки в части, превышающей возможные убытки в связи с допущенным должником нарушением договорного обязательства, как злоупотребление правом, и, соответственно, применять не ст. 333 ГК, а ст. 10 ГК [1, с. 494]. Не разделяя данные позиции, мы присоединяемся к мнению тех, кто считает правила о недопустимости злоупотребления правом и норм ст. 333 ГК генетически взаимосвязанными. Как справедливо отмечает Б.М. Гонгало, правило, установленное в последней из названных статей, представляет собой хотя и достаточно своеобразную, но конкретизацию принципа недопустимости злоупотребления правом [3, с. 62].

Уменьшение размера неустойки может рассматриваться в качестве частичного отказа в защите на том основании, что, уменьшая неустойку, суд частично удовлетворяет требования кредитора, а в той части, на которую неустойка уменьшается – отказывает в их удовлетворении.

Уменьшение размера неустойки способствует обеспечению баланса интересов при установлении штрафных санкций в договоре. Что касается всех иных случаев получения необоснованного преимущества одной из сторон договора (в частности, установления необоснованно высоких процентов за пользование денежными средствами по кредитным и заемным обязательствам), к ним должна применяться норма п. 2 ст. 10 ГК РФ.

Частичный отказ в защите права может выступать и в качестве альтернативы оспаривания кабальной сделки (п. 3 ст. 179 ГК РФ). Нередко на практике сам институт недействительности сделок используется недобросовестными субъектами в качестве средства злоупотребления правом. Вполне возможна ситуация, что признание сделки недействительной приведет не к балансу интересов, а к получению необоснованных преимуществ уже самим потерпевшим лицом. Сказанное может быть проиллюстрировано на следующем примере: У индивидуального предпринимателя наступает срок исполнения денежного обязательства, обеспеченного залогом его имущества. В целях исполнения этого обязательства и недопущения обращения взыскания на заложенное имущество предприниматель заключает договор займа с невыгодными для себя высокими процентами (300% годовых). В последующем, улучшив свое финансовое состояние, и не желая выплачивать большие проценты по займу, индивидуальный предприниматель обращается в суд с требованием признать договор займа недействительным по основанию кабальности. Очевидно, что в рассматриваемой ситуации предприниматель как заемщик свой интерес от сделки удовлетворил – исполнил первоначальное денежное обязательство и уберег свое имущество от взыскания. Однако в случае признания договора займа недействительным, займодавец свой экономический интерес удовлетворить не сможет, поскольку утрачивает возможность получения процентов по договору.

Необходимо отметить, что в конечном итоге уничтожение сделки может привести к тому, что ни одна из сторон не сможет удовлетворить свой интерес, ради которого она заключала сделку. Конечно, и применение частичного отказа в защите права может вызывать опасения, связанные с тем, что в этом случае суд будет произвольно вторгаться в частные дела участников оборота, корректировать условия заключенной ими сделки, нарушая тем самым принцип свободы договора. Однако несомненным преимуществом данного последствия является то, что отказ в защите прав позволяет сохранить сделку и удовлетворить интересы всех ее участников, но в разумных пределах.

Смотрите так же:  Экспортная и импортная лицензия

Значение норм о недопустимости злоупотребления правом не ограничивается только тем, что они закрепляют инструментарий для обеспечения баланса интересов участников договорных отношений. На уровне гражданско-правового регулирования особая роль принципа недопустимости злоупотребления правом состоит в том, что его реализация позволяет, не отменяя действие принципа свободы договора, ситуативно устранять его негативные последствия.

1. Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Общие положения. Книга 1. 3-е изд. — М.: Статут, 2009. — 847 с.

2. Вердиян Г.В. Концепция доброй совести и институт злоупотребления правом в зарубежном законодательстве // Евразийский юридический журнал. — 2012. — № 3. — C. 33-36.

3. Гонгало Б.М. Учение об обеспечении обязательств. Вопросы теории и практики. — М.: Статут, 2004. — 222 с.

4. Информационное письмо Высшего Арбитражного Суда РФ от 14 июля 1997 г. № 17 «Обзор практики применения арбитражными судами статьи 333 Гражданского кодекса Российской Федерации» // Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. — 1997. — № 9.

5. Каламкарян Р.А. Принцип добросовестности и принцип взаимности как основание института Эстоппель // Государство и право. — 2000. — № 8. — С. 47-53.

6. Матанцев Д.А. Злоупотребление правом в гражданско-правовых обязательствах // Бюллетень нотариальной практики. — 2011. — № 4. — С. 4-6.

7. Матанцев Д.А. Отказ в защите права как санкция за злоупотребление правом: понятие и функциональное назначение // Гражданское право. — 2013. — № 2. — С. 22-23.

8. Постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 22 декабря 2011 г. № 81 «О некоторых вопросах применения статьи 333 Гражданского кодекса Российской Федерации» [электронный ресурс]. Режим доступа: URL http: //arbitr.ru/as/pract/post_plenum/41518.html (дата обращения: 20.06.2015).

9. Практика применения Гражданского кодекса Российской Федерации части первой / Под. ред. В.А. Белова. — М.: Юрайт, 2010. — 1161 с.

10. Радченко С.Д. Злоупотребление правом в денежных обязательствах // Право и экономика. — 2005. — № 2. — С. 76-78.

Баланс интересов сторон трудового договора

АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ЦИВИЛИСТИЧЕСКОЙ НАУКИ

Т. М. Пономарёва – доцент кафедры трудового права Омского юридического института, кандидат юридических наук

БАЛАНС ИНТЕРЕСОВ СТОРОН ТРУДОВОГО ДОГОВОРА

В статье автор рассуждает о согласовании противоположных по своему содержанию прав и интересов сторон социально-трудовых отношений. На основе анализа законодательства о труде и практики его применения делается вывод о том, что баланс интересов в трудовом правоотношении выражается в равноценном обмене специфического товара – рабочей силы на справедливое вознаграждение за труд.

Трудовой договор, рабочая сила, справедливое вознаграждение за труд, баланс прав работников и работодателей

  1. Всеобщая декларация прав человека // Права человека : сб. междунар. договоров. Нью-Йорк : ООН, 1978. С. 1–3.
  2. Европейская социальная хартия // Бюллетень междунар. договоров. 2010. № 4. С. 17–67.
  3. Козлов Ю. Противоречия в социально-трудовой сфере и их влияние на использование рабочей силы // Кадровик. Кадровый менеджмент. 2011. № 3. С. 96–104.
  4. Коробченко В. В., Сафонов В. А. Обеспечение баланса конституционных прав и свобод субъектов трудовых отношений в решениях Конституционного Суда РФ // Рос. ежегодник трудового права. 2009. № 5. С. 92–99.
  5. Лушникова М. В. Минимальный размер оплаты труда как государственная гарантия трудовых прав // Трудовое право в России и за рубежом. 2010. № 4. С. 36–43.
  6. Лютов Н. Л. Права работников и предпринимателей в ЕС: сопоставление с российским законодательством // Трудовое право. 2009. № 1.
  7. Нуртдинова А. Ф. Значение решений Конституционного Суда РФ для совершенствования трудового законодательства // Журнал рос. права. 2011. № 10. С. 68–79.
  8. Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Ф. Ф. Чертовского на нарушение его конституционных прав положением части первой статьи 177 Трудового кодекса Российской Федерации : определение Конституционного Суда Рос. Федерации от 8 апр. 2004 г. № 167-О // Офиц. документы в образовании. 2004. № 31.
  9. Об экономических, социальных и культурных правах : междунар. пакт от 16 дек. 1966 г. // Бюллетень Верховного Суда Рос. Федерации. 1994. № 12.
  10. По жалобе открытого акционерного общества «Судостроительный завод «Лотос» на нарушение конституционных прав и свобод положением части первой статьи 374 Трудового кодекса Российской Федерации : определение Конституционного Суда Рос. Федерации от 3 нояб. 2009 г. № 1369-О-П // Собр. законодательства Рос. Федерации. 2009. № 50, ст. 6146.
  11. По жалобе открытого акционерного общества «Центр восстановительной медицины и реабилитации «Сибирь» на нарушение конституционных прав и свобод положением части первой статьи 82 Трудового кодекса Российской Федерации : определение Конституционного Суда Рос. Федерации от 15 янв. 2008 г. № 201-О-П // Вестник Конституционного Суда Рос. Федерации. 2008. № 4.
  12. По жалобе федерального государственного унитарного предприятия «Полярный научно-исследовательский институт морского рыбного хозяйства и океанографии им. Н. М. Книповича» на нарушение конституционных прав и свобод пунктом 1 статьи 25 Федерального закона «О профессиональных союзах, их правах и гарантиях деятельности» : определение Конституционного Суда Рос. Федерации от 17 дек. 2008 г. № 1060-О-П // Собр. законодательства Рос. Федерации. 2009. № 14, ст. 1774.
  13. Российский статистический ежегодник. М. : Росстат, 2010. С. 813.
  14. Савина С. В. Особенности и новые подходы организации оплаты труда в условиях развития рыночных отношений // Нормирование и оплата труда в промышленности. 2011. № 5. С. 33–42.
  15. Философский словарь / под ред. И. Т. Фролова. 4-е изд. М. : Политиздат, 1981. С. 445.

Для цитирования: Пономарева, Т. М. Баланс интересов сторон трудового договора [Текст] / Т. М. Пономарева // Вестник Омской юридической академии. – 2011. – № 4 (17). – С. 32-37.

Концепция баланса интересов и ее место в гражданском праве России (Пьянкова А.Ф.)

Дата размещения статьи: 06.05.2015

Введение

Участники гражданско-правовых отношений обладают различными, часто противоречащими, противоположно направленными интересами. Так, при заключении кредитного договора интерес банка заключается в том, чтобы максимизировать свою прибыль и минимизировать риски невозврата денежных средств, а интерес заемщика — в том, чтобы получить деньги на максимально привлекательных условиях. Как правило, обе стороны идут на компромиссы, уступая в чем-то и выигрывая в главном, и в результате взаимодействия обе достигают своих целей. Однако в условиях несовершенной конкуренции возможны сбои в данном рыночном механизме «невидимой руки», в связи с чем нередко необходимо вмешательство права.
Многие ученые обращают внимание на важность согласования интересов в правовом пространстве. Еще Р. Иеринг доказывал, что цель права заключается в уравновешивании интересов в обществе, в нахождении компромисса между ними [44, с. 54], а Н.М. Коркунов считал, что «право необходимо предполагает противоположение нескольких самостоятельных интересов, друг другу противопоставляемых и друг друга ограничивающих» [18, с. 40]. В сфере гражданско-правового регулирования вопрос разграничения интересов имеет особое значение. Как отмечает Т.В. Шершень, «предоставляя свободу выбора посредством диспозитивного регулирования варианта поведения участников гражданского оборота, гражданское право должно учитывать баланс возможностей по реализации интереса. Сущность правовой регуляции сосредоточена в итоге на разграничении двух интересов по поводу одного и того же блага, способного их удовлетворить» [50, с. 38, 44].
В последнее время проблематика баланса интересов вошла в орбиту внимания и правоприменителей. Так, в п. 3 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ N 16 от 14 марта 2014 г. «О свободе договора и ее пределах» отмечается, что императивность гражданско-правовой нормы может быть установлена в том числе в целях недопущения грубого нарушения баланса интересов. Кроме того, в п. 9 указанного Постановления сформулировано понятие несправедливых договорных условий, под которыми понимаются условия, являющиеся явно обременительными для ее контрагента и существенным образом нарушающие баланс интересов сторон [32].
В связи с этим особенно необходима научная разработка рассматриваемого понятия.

Дефиниция баланса интересов

Для формулировки определения категории «баланс интересов» следует обратиться к анализу ее составляющих: «баланс» и «интерес».
Существуют три основных подхода к пониманию категории «интерес», разработанные в философии: объективный, субъективный и объективно-субъективный (смешанный) [12]. Не вдаваясь в обширную научную дискуссию по данному вопросу, считаем возможным присоединиться к позиции С.В. Михайлова, по мнению которого интерес с правовой точки зрения представляет собой «общественное отношение, имеющее содержанием потребность субъекта, носящую социальный характер и проявляющуюся в установлении, изменении, прекращении, защите субъективных прав и обязанностей в правовом отношении с использованием юридических средств для достижения поставленных целей» [24, с. 52].
Вместе с тем диалектико-материалистический подход к предметам и явлениям диктует необходимость рассматривать интерес в единстве объективного и субъективного аспектов, при этом объективная сторона является ведущей. Иное понимание интереса, как представляется, ведет к субъективизации общественной жизни.
Понятие «баланс» также используется учеными различных областей знаний; распространено оно и в обиходе. Так, в Толковом словаре русского языка термин «баланс» (от фр. balance — «весы») определяется через синоним «равновесие» [22, с. 27]. Равновесие же есть «устойчивое состояние; состояние покоя, в котором находится какое-либо тело под воздействием равных или противоположно направленных сил» [22, с. 623]. Согласно Большому юридическому энциклопедическому словарю, баланс — это «форма отражения равновесия взаимосвязанных величин, находящихся в постоянном изменении» [3, с. 35]. Словарь иностранных слов определяет баланс как «количественное выражение отношений между сторонами какой-либо деятельности, которые должны уравновешивать друг друга» [7, с. 98].
Учитывая, что интерес, как было показано выше, есть объективное явление и представляет собой общественное отношение, баланс интересов как правовой феномен также должен быть объективным явлением и должен характеризовать правоотношение как юридическую форму общественного отношения.
Попытки дать определение баланса интересов предприняты во многих общественных науках. Так, различные аспекты баланса интересов были объектом изучения в экономике. Учитывая, что процесс образования интереса лежит прежде всего в области экономики, данные исследования должны быть учтены при определении юридической сущности баланса интересов. По мнению А.Н. Ивановой, «баланс интересов — это такой характер взаимодействия между участниками бизнеса организации, при котором вложения в нее оказываются оправданными с точки зрения достижения желаемого результата для каждой из сторон» [14, с. 16]. О.В. Червонная полагает, что под балансом интересов (как экономически целесообразным сотрудничеством) партнеров по совместным предприятиям следует понимать «такой характер их взаимодействия, при котором базисный экономический результат деятельности (прибыль) каждого из партнеров в рамках совместного предприятия выше, чем при обособленном функционировании» [48, с. 157].
Таким образом, экономические определения баланса интересов в качестве основного признака выделяют экономическую эффективность деятельности для всех ее участников. Полагаем, что данная трактовка должна быть учтена при формулировании дефиниции баланса интересов в частном праве, но не может быть признана достаточной.
В политологии понятие баланса интересов предложено А.М. Красовским. По его мнению, баланс интересов — это «ситуация равновесия между государствами, основанная на системе взаимосвязанных социальных и законодательных норм, институтов гражданского общества и государственной власти, определяющих баланс интересов в настоящей геополитической ситуации» [19, с. 12]. Данное определение содержит существенный этимологический признак — равновесие. Его недостатком, на наш взгляд, является тавтологичность: понятие «баланс интересов» определяется через само себя, что недопустимо в соответствии с правилами логики.
Определения баланса интересов были сформулированы в теории государства и права и конституционном праве. Так, В.А. Мальцев, проанализировав категорию баланса интересов в сфере обеспечения государственной безопасности, предложил следующую дефиницию: «Баланс интересов — узаконенное справедливое (с учетом приоритетов) соотношение конституционно гарантированных прав и обязанностей сторон» [23, с. 9]. По мнению В.Е. Халиулина, баланс интересов — это «закрепленное на нормативном уровне особое состояние — оптимальный режим жизнедеятельности государства, общества и личности, выражающий учет и соотношение наиболее значимых интересов субъектов общества, направленное на создание надлежащих условий для определенной степени благоприятности обеспечения их реализации, а также их защиты на основе создания действенных нормативных гарантий» [46, с. 121].
Дефиниции, предложенные В.А. Мальцевым и В.Е. Халиулиным, представляют серьезный научный интерес и являются, по нашему мнению, одними из наиболее существенных теоретических исследований проблемы баланса интересов. Вместе с тем они характеризуют, прежде всего, баланс частных и публичных интересов, а не баланс частных интересов.
В гражданском праве отсутствуют общетеоретические исследования баланса интересов. Различные аспекты баланса корпоративных интересов исследовались В.В. Долинской [10] и Е.И. Никологорской [26].
По мнению Е.И. Никологорской, баланс интересов представляет собой закрепленную законодательно модель правоотношения, «в которой созданы условия для наиболее эффективного удовлетворения законных интересов участников» [26, с. 147]. С.А. Киракосян, рассматривавшая баланс интересов в разрезе принципа гражданско-правового равенства, полагает, что баланс интересов «предполагает установление порядка, обеспечивающего согласование интересов различных субъектов и режим благоприятствования для их реализации путем определения правового механизма взаимного удовлетворения интересов и решения взаимных противоречий и конфликтов» [15, с. 10].
Проанализируем приведенные определения через призму общеизвестной логической конструкции дефинирования — через род и видовое отличие. В качестве родового понятия взяты: «равновесие», «отношение между сторонами» (в общеязыковых определениях), «характер взаимодействия» (А.Н. Иванова и О.В. Червонная), «ситуация равновесия» (А.М. Красовский), «состояние» (В.Е. Халиулин), «соотношение прав и обязанностей» (В.А. Мальцев), «модель правоотношения» (Е.И. Никологорская).
По мнению В.А. Мальцева, в наибольшей степени для определения баланса интересов подходит феномен «равновесие». При этом, «во-первых, учтены интересы всех субъектов этих правоотношений, во-вторых, интересы одних субъектов не противопоставляются интересам других субъектов и, в-третьих, эти интересы уравновешены путем выделения среди них приоритетных» [23, с. 6].
Полагаем, что «равновесие» отражает лишь видовой признак баланса интересов. Для отыскания родового признака необходимо, по нашему мнению, исходить из того, что баланс интересов характеризует взаимодействие сторон.
Сторонами в частном праве являются участники гражданского оборота, т.е. физические лица, юридические лица, публично-правовые образования (абз. 2 п. 1 ст. 2 ГК РФ). Взаимодействие участников гражданского оборота осуществляется через гражданское правоотношение.
В теории права правовое отношение определяется как «возникающая на основе норм права общественная связь по поводу определенного объекта, участники которой имеют субъективные права и юридические обязанности, обеспеченные государством» [43, с. 173]. По мнению Л.А. Чеговадзе, правоотношение представляет собой «правовую связь взаимодействующих в пределах его конструкции субъектов» [47, с. 398]. В правоотношении субъекты связаны корреспондирующими правами и обязанностями, поэтому каждый из них должен соотносить свое поведение с поведением других участников.
В связи с этим представляется, что есть все основания рассматривать баланс интересов как свойство правоотношения.
Для характеристики правоотношения как динамической категории Л.А. Чеговадзе предложила использовать категорию «состояние», которую она определяет как «правовое положение субъектов в процессе возникновения, становления и развития гражданско-правовых отношений» [47, с. 442]. Правовое состояние «предопределено характером соотношения прав и обязанностей индивидуумов в рамках данного правоотношения и во взаимосвязи с другими гражданско-правовыми отношениями» [47, с. 442]. Правоотношение может существовать как в состоянии сотрудничества сторон в устройстве их социальных связей, так и в конфликтном состоянии [47, с. 428 — 432; 25, с. 147 — 148].
Думается, что категория «состояние правоотношения» в наибольшей степени подходит для характеристики родового признака баланса интересов. Баланс интересов, очевидно, характеризует правоотношение в состоянии сотрудничества.
Еще один очень важный признак — постоянное изменение (он указан в определении, данном в Большом юридическом словаре). Баланс интересов как характеристику правоотношения не следует рассматривать как нечто статичное: в конкретном правоотношении на разных его стадиях баланс интересов может присутствовать либо отсутствовать. Из этих же методологических позиций исходит и В.Е. Халиулин, который указывает: «. следует различать «баланс интересов» и «балансирование»: первое — это состояние, а второе — процесс, направленный на его достижение и поддержание» [46, с. 121]. Таким образом, еще одной сущностной характеристикой баланса интересов является его изменчивость.
С учетом сказанного под балансом интересов сторон правоотношения предлагается понимать такое состояние правоотношения, в котором права и обязанности сторон соразмерны и стороны имеют равные возможности для реализации своих законных интересов.

Смотрите так же:  Возврат подоходного налога с покупки квартиры в ипотеку 2019

Сущностные признаки баланса интересов

По мнению В.А. Мальцева, признаками баланса интересов являются целесообразность, установление пределов осуществления прав и свобод, соразмерность, справедливость [23, с. 9].
Е.И. Никологорская выделила сущностные характеристики баланса корпоративных интересов субъектов акционерного правоотношения, в первую очередь акционеров и акционерного общества (далее — АО): «1) его достижение признается целью правового регулирования акционерных правоотношений и целью управления АО. 2) он означает позитивное взаимодействие субъектов акционерных правоотношений, в первую очередь отсутствие корпоративного конфликта; 3) он свидетельствует о консенсусе между всеми субъектами акционерных отношений, основанном на иерархии корпоративных интересов, на вершине которой находится общий корпоративный интерес» [26, с. 11].
Нетрудно заметить, что и В.А. Мальцев, и Е.И. Никологорская связывают баланс интересов с целью правового регулирования. Второй и третий признаки, предложенные Е.И. Никологорской, как представляется, фактически отражают одну и ту же черту — отсутствие конфликта, то есть тот факт, что правоотношение находится в состоянии сотрудничества. Данный признак уже нашел отражение в предложенном нами определении. Установление же пределов осуществления гражданских прав, как будет показано ниже, является не признаком, а способом обеспечения баланса интересов, а справедливость — критерием его установления.
Представляется, что к сущностным характеристикам баланса интересов следует отнести следующие:
— соразмерность в установлении прав и обязанностей субъектов правоотношения, их осуществлении и защите;
— наличие у сторон равных возможностей для реализации своих законных интересов;
— баланс интересов характеризует правоотношение в состоянии сотрудничества;
— динамичность.

Критерии баланса интересов

Согласование интересов — непростая задача: законодателю постоянно приходится делать выбор между равным образом обоснованными и законными интересами. Ученые предлагают различные критерии для такого согласования.
Так, по мнению Г.И. Иванец, к ним нужно относить, «во-первых, «иерархию» интересов, т.е. объективно существующий приоритет одних интересов перед другими; во-вторых, степень совместимости тех интересов, которые выступают объектом правового регулирования» [13, с. 25]. В.И. Червонюк и И.В. Гойман-Калинский указывают, что при согласовании интересов происходит «измерение силы их влияния во взаимодействии с другими факторами на поведение и деятельность социального субъекта, придание им на этой основе равновесия, освобождение от несвойственных правообразующим интересам «наслоений» и выражение в законе» [49, с. 34 — 35]. С данными утверждениями нельзя не согласиться, однако они не дают ответа на вопрос о том, что именно является критерием установления баланса интересов.
С точки зрения А.Я. Курбатова, критерием выстраивания иерархии интересов служит публичный интерес, так как государство в лице законодателя изначально является его выразителем [21, с. 90]. Е.В. Вавилин, напротив, считает приоритетными интересы, связанные с реализацией естественных прав [6, с. 237].
Представляется, что основополагающим критерием установления баланса интересов не только в частном, но и в публичном праве должен стать принцип приоритета прав человека, закрепленный в ст. 2 Конституции РФ, в соответствии с которой человек, его права и свободы являются высшей ценностью; признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина — обязанность государства. Критерий публичного интереса в любом случае не может преобладать в гражданском праве.
Д.А. Архипов, анализируя критерии распределения договорных рисков, указывает, что основными такими критериями выступают справедливость и экономическая эффективность. По его мнению, экономическая эффективность является универсальным критерием распределения договорных рисков, «которым следует пользоваться, если нет весомых аргументов против этого, например, когда результат несправедлив либо не стыкуется с внутренней логикой юридической конструкции» [1, с. 99]. Представляется, что проблема распределения договорных рисков является составной частью проблемы обеспечения баланса интересов, в связи с чем исследование критериев распределения договорных рисков может быть, с определенной долей условности, экстраполировано на исследование критериев установления баланса интересов.
Таким образом, критериями баланса интересов следует считать принцип приоритета прав человека, публичный интерес, принципы справедливости и экономической эффективности.

Смотрите так же:  Психология жизнестойкости учебное пособие

Место баланса интересов в гражданском праве

Определению места баланса интересов в гражданском праве уделено, на наш взгляд, недостаточно внимания. Большинство исследователей обходят этот вопрос молчанием. Е.И. Никологорская называет баланс интересов целью правового регулирования [26, с. 11], а Ю.Г. Богатина считает необходимость установления баланса между интересами субъектов коммерческой деятельности принципом, которым руководствуется и российская судебная практика, и иностранные правоприменители [2, с. 365].
В гражданском праве требование о соблюдении баланса интересов в законодательстве формально не закреплено, о его существовании можно судить лишь косвенно. Так, ярким его выражением является законодательство о защите прав потребителей, направленное на выравнивание экономически несопоставимого положения сторон таких правоотношений. Возможность признать недействительной кабальную сделку, т.е. сделку, которую лицо было вынуждено совершить вследствие стечения тяжелых обстоятельств на крайне невыгодных для себя условиях, чем другая сторона воспользовалась (ст. 179 ГК РФ); нормы о встречном исполнении обязательств (ст. 328 ГК РФ); обязанность сотрудничества сторон в договоре строительного подряда (ст. 718 ГК РФ); обязанность залогодателя уведомить залогодержателя о правах третьих лиц на предмет залога (ст. 12 Федерального закона «Об ипотеке» [45]) — эти и многие другие нормы основаны на необходимости обеспечения баланса интересов сторон соответствующих правоотношений.
Представляется, что есть все основания характеризовать баланс интересов как одну из основных идей гражданского законодательства, отражающих его смысл [51, с. 27], т.е. принцип права. Как известно, принципы права могут быть как прямо сформулированы в законе, так и следовать из смысла гражданского законодательства [5, с. 137].
В то же время категория «баланс интересов» активно используется и в иных отраслях права: различные аспекты проблемы баланса интересов освещены различными учеными в сфере конституционного права [23], в налоговых правоотношениях [41], в уголовно-процессуальном праве [16], в отношениях, связанных с несостоятельностью (банкротством) [9], в трудовых правоотношениях [31], в международном публичном праве [25] и др. Конституционный Суд РФ также не раз апеллировал к балансу интересов применительно к самым разным видам правоотношений. Так, в Постановлении от 9 февраля 2012 г. N 2-П Конституционный Суд РФ указал, что предоставленные работнику гарантии «не должны нарушать баланс прав и законных интересов работников и работодателей как условие гармонизации трудовых отношений» [39]. В другом Определении Конституционный Суд РФ сделал вывод о том, что норма ч. 1 ст. 70 Жилищного кодекса РФ «направлена на обеспечение баланса интересов всех лиц, обладающих правом пользования жилым помещением по договору социального найма» [30]. Применительно к семейным правоотношениям Конституционный Суд РФ использовал понятие «баланс интересов обеих сторон алиментных правоотношений» [29], а к избирательным правоотношениям — баланс публичных и частных интересов [33]. Понятие «баланс интересов» используется Конституционным Судом РФ также в области пенсионных отношений [34], отношений в сфере государственной службы [37] и уголовного судопроизводства [36].
При этом в ряде актов Конституционный Суд РФ перечисляет баланс интересов в одном ряду с другими принципами, такими, как равенство всех перед законом и судом, неприкосновенность собственности и свобода договора и др. [35; 38], а в других постановлениях прямо указывает на существование «принципа справедливого баланса частных и публичных интересов» [28].
Исходя из изложенного полагаем, что есть все основания отнести баланс интересов к общеправовым принципам.
По мнению М.И. Байтина, общими принципами права являются следующие: свобода, равенство, право на жизнь, право частной и других форм собственности, безопасность, достоинство, справедливость, семья, народ — источник власти, человек — высшая ценность, охрана естественных прав человека — цель и обязанность государства; федерализм, законность, сочетание убеждения и принуждения, стимулирование и ограничения в праве [42, с. 153]. Приблизительно такой же перечень общеправовых принципов предлагает и А.Н. Головистикова [44, с. 429].
Представляется, что принцип баланса интересов производен от таких общеправовых принципов, как равенство, справедливость, охрана естественных прав человека — цель и обязанность государства, стимулирование и ограничения в праве, однако данный вопрос, безусловно, требует специального теоретико-правового исследования.
Вывод о том, что баланс интересов является правовым принципом, не противоречит сделанному ранее выводу о том, что баланс интересов является характеристикой правоотношения, а также сделанному многими исследователями выводу о том, что баланс интересов является целью правового регулирования. Баланс интересов, как видно, является многоаспектным понятием.
При этом в конкретных отраслях права принцип баланса интересов выражается в отраслевых принципах, так как сами отраслевые принципы, обладая известной самостоятельностью, вместе с тем являются производными от общеправовых принципов, развивают и конкретизируют их применительно к одной или нескольким отраслям права [42, с. 153].
Таким образом, принцип баланса интересов, будучи, по-видимому, общеправовым принципом, находит выражение и в гражданском праве в качестве принципа-идеи.
Структуру принципа баланса интересов в гражданском праве, как представляется, составляют следующие субпринципы [17, с. 8]:
— соразмерность прав и обязанностей сторон;
— наличие фактических возможностей для реализации законных интересов каждой из сторон.
При этом, как справедливо замечает О.А. Кузнецова, гражданско-правовые принципы взаимодействуют между собой, комплексно воздействуя на поведение субъектов гражданского права [20, с. 80]. Так и принцип баланса интересов активно взаимодействует с другими гражданско-правовыми принципами.
Так, по мнению С.А. Киракосян, критерием принципа равенства является баланс интересов субъектов гражданского права [15, с. 10]. Баланс интересов является принципом, устанавливающим пределы свободы лица и ограничивающим тем самым принципы диспозитивности и свободы договора. Очевидна связь принципа баланса интересов с принципом добросовестности, который лишь с 1 марта 2013 г. нашел законодательное закрепление в ГК РФ. Однако даже в отсутствие формального закрепления суды нередко мотивировали им решения [40]. Т.Ю. Дроздова полагает, что добросовестность «в объективном смысле выступает как принцип гражданского права, действие которого проявляется при возникновении и осуществлении гражданских прав и обязанностей и направлено на достижение равновесия интересов между субъектами отношений» [11, с. 7 — 8] (выделено нами. — А.П.).
Стоит отметить, что, согласно ст. 2 Гражданского кодекса Республики Беларусь, в числе основных начал гражданского законодательства этого государства указан принцип приоритета общественных интересов, в соответствии с которым осуществление гражданских прав не должно ущемлять права и защищаемые законом интересы третьих лиц [8]. Критикуя данное положение, Н.Л. Бондаренко также указывает, что речь должна идти не о приоритете, а о балансе частных и общественных интересов [4, с. 47]. Следовательно, рассматриваемый в данной работе принцип находит даже формальное закрепление в законодательстве некоторых стран, превращаясь тем самым в норму-принцип.

Выводы

Под балансом интересов сторон правоотношения предлагается понимать такое состояние правоотношения, в котором права и обязанности сторон соразмерны и стороны имеют равные возможности для реализации своих законных интересов.
Принцип баланса интересов имеет в гражданском праве значение самостоятельного принципа и активно взаимодействует с другими гражданско-правовыми принципами, развивая и конкретизируя принципы равенства и добросовестности и ограничивая сферу действия принципов диспозитивности, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в частные дела, необходимости беспрепятственного осуществления гражданских прав, обеспечения восстановления нарушенных прав, их судебной защиты.