Глава 9. Доводы противника

1. Что касается доводов противника, то первая обязанность и, во всяком случае, одно из важнейших свойств хорошего спорщика – уметь их выслушать, точно понять и оценить. Против этого грешит большинство спорщикой. Но само собою ясно, что кто не умеет слушать противника и понимать его ясно и полно, тот не может никогда ни охватить спора, ни владеть спором. Уменье слушать (и уменье «читать») – уменье трудное, но нечего обольщать себя: без него хороший спорщик немыслим. Это первое и одно из неизбежных условий уменья спорить. Это фундамент искусства спора. Без него никакие способности и знания, никакая острота ума не дадут настоящего мастера спора. Без него спор обращается часто в какую-то безграмотную, отвратительную, даже с эстетической точки зрения «неразбериху».

2. Если доводов несколько, то надо стараться выделить порознь их, хотя бы из целого моря слов, в котором они часто разведены, облечь в краткие фразы и выяснить, как выясняли тезис, не скупясь на осведомление. Иногда стоит только выяснить довод противника – и противник сам отказывается от этого довода, почувствовав его слабость, «заминает» довод и т.д. Часто, выяснив довод, мы сразу видим, что он «ничего не доказывает», т.е., что тезис из нем не вытекает или что довод, несомненно, ошибочен, чего без выяснения могли и не заметить.

Необходимо при этом помнить, что мы опровергнем доказательство тезиса противником лишь тогда, когда разобьем все его доводы, а не один какой-нибудь или два. Это часто забывается в споре, а иногда и намеренно опускается софистом.

3. Когда противник приводит какой-нибудь довод против нашего мнения, против нашего тезиса – для защиты необходимо убедиться в двух вещах:

а) что довод этот истинен, правилен;
б) что он действительно противоречит нашему мнению и несовместим с последним.

Только при этих двух условиях из него вытекает ложность нашей мысли. Между тем, мы обыкновенно склонны рассматривать только первое условие – истинен ли довод – и ищем ошибки только в этом пункте. Поэтому мы нередко нападаем на ложный след, ввязываемся в спор об истинности довода, когда он вполне истинен или когда ошибочность его очень трудно доказать. Между тем, стоило нам обратить внимание на второе условие пригодности возражений и тогда непригодность этого довода, т.е., совместимость его с нашею мыслью, выяснилась бы очень легко. Это всегда надо иметь в виду. Положим, напр., мы утверждаем, что «Х. человек недалекий». “Но ведь он очень крупный художник” – возражает противник. Теперь нам предстоит выбор: где искать ошибку возражения?

С какой точки зрения защищать свою мысль? Можно защищать, нападая на истинность возражения: «нет, он вовсе не крупный художник. Величина средняя, второстепенная. Холмик, а не гора». Или можно защищать, отрицая несовместимость нашей мысли с приведенным возражением: «А разве крупный художник не может быть недалеким человеком? Ум одно, художественный талант другое» и т.п. Не надо никогда забывать этих обоих путей защиты.

Иногда налицо оба условия: возражение и совместимо с нашей мыслью, и ошибочно. В истории человеческой мысли появление всякой великой идеи сопровождается обыкновенно бурными спорами, причем защитники старых взглядов сперва стараются доказать, что новая «разрушительная» мысль ошибочна. Если истинность её стала вне сомнений, они переходят ко второму способу защиты: стараются показать, что она совместима со старыми мыслями. Когда геология пришла к мысли, что земля «творилась» в течение миллионов лет, а не в семь дней, – старались доказать, что это ложно. Когда же оказалось, что это истинно, стали доказывать, что оно совместимо все-таки с первой главой книги Бытия: там речь идет не о днях, а о периодах времени и т.д.

4. Рассматривая несовместимость довода противника с нашей мыслью, мы иногда открываем не только, что он совместим с последней, но что более того: он служит выгодным доводом в пользу нашей мысли. Напр., положим мы говорим, что должно «помолиться за такого-то умершего», а нам возражают: «но ведь мы христиане, а он еврей». Услышав это, мы можем решить, что довод «мы христиане» не только совместим с нашим тезисом, но и даже подтверждает его. «Именно потому, что мы христиане, значит, держимся религии любви, мы и должны о нем помолиться». Или я предлагаю выбрать третейским судьею г. Икса. Мне возражают: «Но ведь он не знаком ни с одним из противников». Я подхватываю этот довод: «Именно поэтому-то он особенно будет на месте: меньше вероятности, что он будет пристрастен к кому-нибудь из них».

Этому использованию довода противника для доказательства нашего тезиса соответствует другой обратный случай, тоже часто встречающийся при защите, но нередко упускаемый защитою: довод оказывается несовместимым не столько с нашим тезисом, сколько с тезисом противника (антитезисом) или с каким-нибудь его утверждением. Он иногда разрушает тезис самого противника. Такие доводы нападения называются «самоубийственными» и дают в руки защите случай для очень эффектного удара. Тут иной раз уже нечего обсуждать, истинен ли довод или нет; совместим ли он с нашим тезисом или нет. Он разрушает тезис противника – и достаточно отчетливо показать это, чтобы противник попал в трудное положение: или отказаться от довода, или отказаться от тезиса. В устном споре из-за победы это иногда то же, что попасть «в мельницу» в физической борьбе, если только противник умелый и опытный. Оба эти случая применения довода противника против него же самого называются общим именем: возвратного удара или возвратного довода (retorsio argumenti) и в искусных руках являются очень эффектными моментами спора.

Тезис и довод спор

Тема 5. СПОРИМ ДОСТОЙНО, ГРАМОТНО И РЕЗУЛЬТАТИВНО

Правила ведения спора: ведем спор красиво. Доказательство своей позиции и опровержение положений оппонента: ведем спор грамотно. Полемические приемы и уловки: спорим результативно.

Что такое спор, каковы его разновидности? Каким нужно следовать правилам в споре? Какие требования предъявляются к культуре спора? Как следовать требованиям культуры спора? Что такое доказательство, какова его структура? Какие аргументы можно назвать сильными? Как готовить демонстрацию? Как принять решение взвешенно? Как защитить свою точку зрения и опровергнуть позицию оппонента? В каких ситуациях можно применять позволительные уловки? Как реагировать на непозволительные уловки оппонента?

Аргумент (довод) — положение, с помощью которого доказывается тезис.

Дебаты (фр. debat – спор, прения) — обмен мнениями по проблеме.

Демонстрация (форма, способ доказательства) – логическое рассуждение, совокупность умозаключений, которые применяются при выведении тезиса из аргументов.

Дискуссия (лат.discussio – исследование, рассмотрение, разбор) спор с целью выяснения и сопоставления разных точек зрения для установления истины, поиска оптимального решения проблемы.

Диспут(лат. disputer – рассуждать) — публичный спор на научную и общественно важную тему.

«Ложное основание» («основное заблуждение») – обоснование тезиса ложными доводами: ссылка на несуществующие документы, материалы; подтасовка фактов; искажение статистических данных.

Мнение – необоснованное суждение; выражает оценку кого-либо, чего-либо; отношение к чему-либо, к кому-либо; взгляд на кого-либо, на что-либо.

«Подмена тезиса» — доказывание не того тезиса, который был выдвинут первоначально: приписывание другого смысла, сужение или расширение его содержания.

Полемика(греч. polemikos – воинственный, враждебный) – борьба диаметрально противоположных точек зрения.

«Порочный круг» («круг в доказательстве») – процесс доказательства, в котором тезис обосновывается аргументами, а аргументы выводятся из этого же тезиса.

«Предвосхищение основания» — использование аргумента, который нуждается в доказательстве.

Предмет спора – положения, суждения, которые подлежат обсуждению путем обмена различных точек зрения, сопоставления разных суждений.

Прения — обсуждение какого-либо вопроса.

Суждение – обоснованное мнение; заключение.

Тезис – мысль или положение, истинность которого следует доказать.

Факт – действительное, вполне реальное событие, явление; то, что действительно произошло.

5.1.Правила ведения спора: ведем спор достойно

Для современного человека жизненно необходимо уметь спорить, чтобы установить истину, найти оптимальное решение проблемы, прояснить и отстоять свою позицию, опровергнуть в случае необходимости мнение оппонента, противостоять уловкам в споре. Спором специалисты называют любое разногласие во мнениях, столкновение позиций, отстаивание точек зрения, борьбу ради победы.

Сложно владеть собою в ситуации, когда оппонент не только не принимает вашу столь очевидную, истинную точку зрения, но и критикует ее, отстаивая свою позицию. Продуктивность спора напрямую зависит от поведения его участников.

Как же вести спор красиво?

1.Уважаем оппонента и его взгляды:

· стараемся понять суждение и аргументы (задаем уточняющиевопросы; перефразируем сказанное«Если я вас правильно понял, Вы сказали, что…); резюмируем по мере перехода к следующему аспекту предмета спора Итак, Вы считаете…., потому что…», «Вы сказали…., поэтому Вы считаете…»);

· критикуем позицию, аргументы, а не оппонента, его личностные качества;

· вынужденно допускаем эмоциональные выпады против оппонента (иронический тон, сарказм и др.);

· не выступаем против разумных доводов – признаем правоту оппонента, а затем можем предложить более сильный аргумент или сообщить о том, что этот довод не опровергает вашу позицию.

2.Умеем себя держать:

· сохраняем спокойствие — сдерживаем эмоции как негативные, так и позитивные: прежде чем что-то сказать, держим паузу (считаем до 5);

· не используем бранные слова, нелитературную лексику;

· не допускаем резкого тона.

3. Вырабатываем свой стиль и свою манеру поведения в споре, наблюдая за участниками спора:

— какое поведение вызывает уважение, даже восхищение;

— как меняется манера оратора в зависимости от ситуации и поведения оппонента;

— как цели, задачи и интересы участников влияют на их поведение в споре;

— как поведение участников зависит от присутствующих при споре;

— как поведение оратора зависит от индивидуальных особенностей оппонента (темперамента, психологического типа);

— как меняется манера оратора в зависимости от того, с каким оппонентом имеет дело – сильным, слабым, равным.

4. Используем при необходимости позволительные уловки в споре (см. пункт 5.3).

5.2. Доказательство своей позиции и опровержение положений оппонента: ведем спор грамотно

1. Помним, что ситуация определяет вид спора:

· дискуссия, диспут, дебаты, прения направлены на установление истины и поиск общего решения вопроса. Дебаты и прения возникают при обсуждении докладов, сообщений, выступлений на совещаниях, конференциях;

· полемика поможет одержать победу над противником, опровергнув его точку зрения; отстоять и утвердить собственную позицию. Полемика (научная и общественно значимая, а не просто победа ради победы) важна для выработки новых взглядов, отстаивания общечеловеческих ценностей, воспитания активной гражданской позиции.

2. Следуем требованиям культуры спора:

ü определяем предмет спора

(о чем спорим, что утверждаем, что будем обсуждать, обмениваясь мнениями, суждениями);

ü не отходим от предмета спора

(все положения должны быть связаны с предметом спора);

ü оперируем необходимыми понятиями и терминами:

определяемся в терминах (что есть что), уточняем, в каком значении будет употребляться слово, особенно, если оно многозначное, чтобы избежать «иллюзию понятности». «Иллюзия понятности» возникает, когда на первый взгляд кажется, что значение слова понятно; когда слово соотносят с таким значением, с которым оно в действительности не соотносится.

ü отличаем мнение, суждение и факт, соответственно используем их в споре:

— факт – данность, объективность, его не нужно доказывать, может служить аргументом, значим в споре;

— мнение ни к чему не обязывает, к нему можно прислушаться, но не следует использовать как аргумент; оно не значимо в споре;

— суждение – обоснованное мнение, которое значимо в споре.

3.Уточняем позиции участников спора:

кто и что утверждает — «за», «против»; не определился в позиции, почему воздерживается.

4. Определяемся в ситуации спора: доказываем свою точку зрения или опровергаем позицию и доводы оппонента.

Доказываем свою позицию

Доказательство = тезис + аргументы (доводы) + демонстрация

Тезис: «Я считаю …» + аргументы: «потому что…» (1-ый аргумент), « а также …» (2-ой аргумент), «это же подтверждает и …» (3-ий аргумент)

«Я считаю …, потому что, во-первых,…., во-вторых, …, в третьих…».

Ø сильные аргументы:

— положения законов и официальных документов;

— законы природы, выводы, подтвержденные экспериментально;

— ссылки на признанные авторитеты;

(в зависимости от ситуации показания очевидцев и СМИ могут быть слабыми доводами);

Ø оптимальное количество аргументов (3).

Один аргумент — это просто факт, на два аргумента проще возразить, чем на три; 4-й аргумент уже лишний, т.к. у аудитории создается впечатление, что оратор пытается давить.

«Кто много доказывает, тот ничего не доказывает»;

Ø аргументы, воздействующие не толькона разум(чтобы доказать),но ина чувства(чтобы убедить).

1. Злоупотреблять цифрами в доказательстве.

2. Использовать необоснованное суждение – мнение.

3. Не учитывать особенности аудитории при подборе аргументов.

4. Использовать только логические доводы, воздействующие на разум.

В зависимости от цели, аудитории, ситуации и обсуждаемой проблемы выбираем один из способов доказательства (аргументации):

· Нисходящая и восходящая аргументация

При нисходящей аргументации сначала приводятся сильные аргументы, затем менее сильные, а завершается выступление эмоциональной просьбой, побуждением или выводом.

При восходящей аргументации начинаем со слабых доводов и переходим к более сильным.

· Односторонняя и двусторонняя аргументация

Односторонняя аргументация использует аргументы «за» или «против».

При двусторонней аргументации излагаются противоположные точки зрения: «за» и «против».

· Опровергающая и поддерживающая аргументация

При опровергающей аргументации оратор разрушает реальные или возможные контраргументы оппонента или предполагаемого собеседника. Позитивные аргументы не приводятся или им уделяется мало внимания.

При поддерживающей аргументации оратор выдвигает только позитивные аргументы.

· Дедуктивная и индуктивная аргументация

Дедуктивная (от вывода к аргументам) — сначала приводится тезис, а потом предлагаются аргументы. «Я считаю…., потому что, во-первых, …, во-вторых, …, в третьих,…».

Смотрите так же:  Пособие по развитию навыков русской речи

Индуктивная (от аргументов к выводу) – сначала указываются аргументы, а потом тезис. «Поскольку, во- первых, …, во- вторых, …, в –третьих,…, то я считаю…». Или «Мы видим …, а также…, кроме того…, поэтому я считаю…».

· Аргументация «Закон края» — первый и последний аргумент сильные, в середине – более слабый.

1. «Подмена тезиса» — преднамеренная (намеренное искажение тезиса) и непреднамеренная (непроизвольное, неумышленное искажение тезиса).

2. «Ложное основание» — преднамеренное (с целью обмануть оппонента) и непреднамеренное (из-за недостаточной компетенции спорщика).

3. «Предвосхищение основания» — преднамеренное (с целью обмануть оппонента) и непреднамеренное (из-за недостаточной компетенции спорщика).

4. «Порочный круг» — преднамеренный способ ввести в заблуждение оппонента и непреднамеренный (по неопытности спорщика).

Опровергаем позицию и доводы оппонента

1. Определяем способ опровержения в зависимости от конкретной ситуации:

· опровержение ложного тезиса фактами — наиболее действенный метод опровержения суждения оппонента статистическими данными, реальными событиями, явлениями, результатами экспериментальных исследований;

· критика доводов оппонента – выявление и показ ложности и необоснованности аргументов, а значит, тезис не доказан;

· опровержение демонстрации — выявление того, что тезис не вытекает из аргументов, отсутствует действительная логическая связь между тезисом и аргументами.

2. Для эффективности опровержения используем одновременно все способы, поскольку критика доводов оппонента и опровержение демонстрации разрушают доказательство, но не опровергают истинности самого тезиса.

5.3. Полемические приемы и уловки: спорим результативно

I. Взвешенно принимаем решениепо обозначению своей позиции.

Например, при решении вопроса: выгодно сегодня открывать свой малый бизнес.

1.Уточняем основные понятия вопроса, воспользовавшись словарями, справочниками: а) выгода; б) малый бизнес.

а) выгодно – 1) приносит выгоду, дает прибыль, доход; 2) дает преимущество (Словарь русского языка. В 4-х тт. Т.1. М., 1981.С. 250).

Как видим, первое значение слова предполагает материальное преимущество, а второе — имеет более широкое значение;

б) малый бизнес — это предприятие с численностью 16-100 сотрудников, выручка от деятельности которого или балансовая стоимость его активов не превышают 400 млн. рублей по результатам отчетности предыдущего года. Субъекты предпринимательской деятельности с численностью до 15-ти сотрудников этим же определением малого бизнеса признаются микропредприятиями и их годовой доход либо балансовая стоимость активов не должны превышать 60 млн. рублей. («О развитии малого и среднего предпринимательства в РФ» №209-ФЗ // http://www.rg.ru/2007/07/31/biznes-doc.html; http://mbm.allmedia.ru/content/document_r_47F4AFCC-F5D7-4D4A-B0EA-5B4D2A8B3D91.html).

2. Определяемся с понятиями: используем понятие выгодно в более широком значении.

3. Для того чтобы взвешенно принять решение, находимо одинаковое количество аргументов «за» и «против» этой позиции. Используем Т-схему, которая наглядно покажет все преимущества и недостатки каждой позиции:

составляем списки аргументов «за» и «против»;

делаем вывод, т.е. принимаем решение.

Большая свобода и независимость во времени по сравнению с трудом на работодателя.

Все время необходимо посвящать бизнесу, иначе ничего не получится. Свободного времени не будет.

Шанс реализовать свои амбиции.

Если не получится, то может исчезнуть вера в себя, появится комплекс неполноценности; а это хуже, чем нереализованные амбиции.

Уровень дохода неограничен.

Будут обязательные платежи, необходимые затраты. Доход может быть меньше, чем при работе на кого-то.

Вывод состоит из 2-х частей:

позиция (тезис) + наиболее сильный из приведенных аргументов.

Я считаю……., потому что…

В первой части (тезис) обязательно используются ключевые слова вопроса, чтобы позиция (тезис) формулировалась согласно проблеме, выраженной в форме вопроса.

Тезис: Я считаю выгодным сегодня открывать свой бизнес.

Аргумент: потому что есть шанс реализовать свои амбиции.

Т-схему используем не только для принятия взвешенного решения, но и для подготовки доказательства — в зависимости от выбранного способа аргументации выстраиваем в систему сформулированные доводы.

Аргументы другой части Т-схемы можно использовать и при работе над возможной контраргументацией (противоположные доводы): на каждый аргумент из одной колонки приводим контраргумент из другой.

Возможный контраргумент: но некоторые не без основания считают, что если не получится, то может исчезнуть вера в себя, появится комплекс неполноценности; а это хуже, чем нереализованные амбиции.

II. Используем полемические приемы, чтобы защитить свою точку зрения и опровергнуть позицию оппонента:

· Юмор, ирония, сарказм эмоционально воздействуют на оппонента, поэтому шутливое или ироническое замечание может поставить оппонента в затруднительное положение, привести к растерянности, что поможет выиграть время и собраться с силами. Однако будем аккуратны: вряд ли кому-то понравится быть объектом насмешек. Помним судьбу Сократа, использовавшего иронию в своих диалогах.

· «Возвратный удар» или прием бумеранга (бумеранг – метательное орудие, которое возвращается в то место, откуда было пущено) – тезис или аргумент обращаем против тех, кто их высказал, при этом сила удара увеличивается, поражение становится очевидным.

· «Подхват реплики» — разновидность «возвратного удара» — используем реплики противника для усиления собственной аргументации, опровержения доводов оппонента, оказания психологического воздействия на слушателей. Особенно эффективен на совещании, конференции, митинге и др.

· «Атака вопросами» – не просто задаем вопросы, а перехватываем инициативу в задавании вопросов, что сделает положение оппонента затруднительным, заставит его защищаться, оправдываться (а наше – выигрышным).

· «Доведение до нелепости» («сведение к абсурду» лат. reductioabsurdum) — при опровержении показываем ложность тезиса или аргумента, т.к. следствия, вытекающие из него, противоречат действительности.

· «Довод к человеку» (лат. adhominem) – прием психологического воздействия для убеждения оппонента, принуждения его принять определенную точку зрения: приводим аргумент, связанный с его человеческими качествами, ценностями, предпочтениями, оцениваем достоинства и недостатки противника. Однако используем этот прием совместно с аргументами, относящимися к предмету спора, чтобы нас не упрекнули в подмене тезиса (как будто обсуждаем не существо суждения, а личные качества выдвинувшего его).

· «Апелляция к публике» (разновидность «довода к человеку») – прием психологического воздействия с целью склонить аудиторию на свою сторону: обращаемся к чувствам слушателей – жалости, сострадания, всепрощения и др.

1. Используем в сложной ситуации спора позволительные уловки

(не мешают выяснению истины, не компрометируют оппонента)

Глава 9 ИСКУССТВО СПОРА

Глава 9 ИСКУССТВО СПОРА

1. Спор как частный случай аргументации

Спор представляет собой столкновение мнений или позиций, в ходе которого стороны приводят аргументы в поддержку своих убеждений и критикуют несовместимые с последними представления другой стороны.

Спор является частным случаем аргументации, ее наиболее острой и напряженной формой. Всякая аргументация имеет предмет, или тему, но спор характеризуется не просто определенным предметом, а наличием несовместимых представлений об одном и том же объекте, явлении и т.д. Спор предполагает противоположные мнения и активное отстаивание каждой из его сторон своей собственной позиции, несовместимой с позицией другой стороны. Если противоположности или столкновения мнений нет, то нет и самого спора, а есть какая-то иная форма аргументации.

Когда в ходе аргументации активная сторона, пропонент (от лат. proponentis — предлагающий) выдвигает какой-то тезис, отношение другой стороны, оппонента (от лат. opponentis — возражающий) к данному тезису может быть трояким:

— оппонент заранее склонен поддержать данный тезис и, возможно, принять его. Задача пропонента в этом случае не в том, чтобы переубедить оппонента, опровергнув его доводы, а в том, чтобы заставить последнего еще более настойчиво и активно поддерживать тезис;

— оппонент нейтрален в отношении предлагаемого тезиса и не имеет доводов ни за, ни против него. Задача пропонента состоит в том, чтобы склонить оппонента на свою сторону, рассеяв в случае необходимости те возражения, которые могут возникнуть у оппонента;

— оппонент отвергает выдвинутый тезис, т.е. поддерживает антитезис, отрицание тезиса. Это может делаться как с приведением определенных аргументов в поддержку своей позиции, так и без всяких доводов.

Соответственно пропонент может выдвигать свой тезис, поддерживая его аргументами или же не делая этого.

Эти контексты аргументации систематизированы в табл. 2.

Ситуация аргументации может быть, таким образом, весьма разнородной: от выкрикивания призывов или произнесения проповедей перед сторонниками выдвигаемых положений до попытки перехватить инициативу и вести полноценный спор. Аргументация может быть направлена на усиление (активизацию) убеждения, если оно уже имеется у оппонента и совпадает в своей основе с позицией пропонента. Если у оппонента еще нет ясной и отчетливой позиции в отношении выдвигаемого тезиса, аргументация пропонента имеет своей целью вызвать у оппонента убеждение в приемлемости и справедливости того, что говорится пропонентом. Если этой цели пытаются достичь без приведения сколь-нибудь убедительных аргументов, можно говорить о прямом давлении на нейтрального или колеблющегося оппонента. Если, наконец, выдвигаемому тезису противопоставляется антитезис, то целью аргументации пропонента является переубеждение оппонента.

Спор как одна из возможных ситуаций аргументации имеет характерные признаки:

— на тезис пропонента оппонент отвечает противоположным утверждением, антитезисом («столкновение мнений»);

— и пропонент, и оппонент выдвигают какие-то доводы в поддержку своих позиций;

— каждый из спорящих подвергает критике позицию противной стороны.

Если какой-то из этих признаков отсутствует, нет и спора как особого случая аргументации.

Иногда все возможные ситуации аргументации пытаются свести к спору или представить последний по меньшей мере как парадигму аргументации вообще. Это, конечно же, неправомерно. У призывов и проповедей нет ничего общего со спорами. Если тезис, поддерживаемый аргументами или нет, обращен к тем, кто нейтрален к нему, то опять-таки нет оснований отождествлять эту ситуацию со спором. И даже в тех четырех случаях, когда тезис встречается не с поддержкой или колебаниями, а с антитезисом, только в одном случае можно говорить о споре как таковом.

Спор — это ситуация, когда аргументированно опровергается противоположное мнение. Зная многое или даже все о спорах, их основных разновидностях и требованиях к ним, можно не иметь никакого представления о призывах и проповедях и иметь очень слабое представление о перебранке или ереси. Нагорная проповедь — это аргументация, но не дискуссия Христа со своими последователями; молитва — это тоже аргументация, но не полемика молящегося с Богом по поводу своих недооцениваемых добродетелей.

Тезис и довод спор

1. Софизмы доводов еще более многочисленны, чем намеренные отступления от тезиса. О подмене доводов во время спора мы уже говорили. Все, что сказано «’о подмене тезиса, относится и к подмене доводов. К ней нередко прибегают, когда видят, что довод слаб или неудобен почему-нибудь. Сравнительно редко встречается софизм «умножение довода», когда один и тот же довод повторяется в разных формах и словах и сходит за два или несколько различных доводов. Эта уловка особенно применяется в спорах при слушателях, в длинных речах и т.д. Иногда очень трудно разобраться, одна ли мысль перед нами, высказанная в разных формах или несколько разных мыслей; надо напряжение внимания, а нередко и хорошее знание вопроса, о котором идет речь. Все это качества, редко присущие обычному слушателю, который и доводов-то не умеет выделять сознательно. Вот простейший пример умножения довода. Тезис: «Бог существует». Доказательство: “В нашем духе существует непосредственная уверенность в Боге. Мы совершенно не можем избавиться от мысли о Боге. Мы не можем думать о мире, не можем мыслить о самих себе, без того, чтобы невольно с этим не соединилась и мысль о Боге. Через все видимое и конечное наши мысли устремляются к высшему, невидимому, бесконечному и их движение не успокаивается раньше, чем они не достигают своей цели. Мы по необходимости должны думать о Боге. Сознание Бога есть столь же существенный элемент нашего духа, как миросознание и самосознание» и т.д. и т.д. (Лютардт, Апология христианина, III чтение). Пусть читатель решит сам, сколько во всем этом отрывке высказано доводов. Бэн цитирует в одной книге (Rhetoric etc.) замечание одного опытного автора: «На массу один аргумент, изложенный в пяти разных видах, действует точно так же, как пять новых».

2. Самые обычные ошибки доводов — это ложный довод и произвольный довод. Когда дело идет о намеренной ошибке, о софизме,– ложный довод принимает характер лживого довода. Положим, софист не имеет под руками истинных доводов, на которые можно бы опереться. Тогда он берет какую-нибудь заведомо для него ложную мысль, новую для противника или для слушателей или не признанную ими до этого времени — напр., ложный факт, ложное обобщение, ложную цитату и т.п., и выдает ее за истинную. При этом он часто (а в спорах для убеждения особенно) пользуется доверчивостью противника или слушателей, авторитетом своим, внушением, или всеми возможными другими уловками, чтобы заставить принять такой довод.

Успеху такого софизма чрезвычайно способствует, если ложь частичная, т.е. такая, о которой говорит сатана у Алексея Толстого (в «Дон Жуане»)

. С правдой ложь срослась и к правде так пристала,
Что отскоблить ее нельзя никак.

И не только нельзя отскоблить, но часто нельзя сразу и отличить, где ложь кончается, где начинается правда. Об этом уже мы имели случай говорить выше (Глава ХI, 6). Такая ложь незаметно проходит, часто спрятавшись под плащом идущей вместе с ней истины. Подобных случаев в обычной жизни — тьмы тем. Напр., выдвигают довод: «эти люди были жестоко избиты». Доля правды: они были побиты. Доля лжи — «жестоко» избиты. Пессимист утверждает: «жизнь — страдание». Мысль ложная. Но мы чувствуем, что в основе ее лежит частичная истина: в жизни человечества много страданий и т.д.

3. Интересно, что, наряду с такими частично истинными доводами, в устных спорах из-за победы нередко пускаются в ход с успехом нелепые доводы. Во-первых, иную нелепость очень трудно опровергнуть в устном споре, да еще при невежественных слушателях. Даже более: как есть «очевидные», недоказуемые истины, так есть «очевидные», неопровержимые нелепости. Во-вторых, нелепый довод часто прямо озадачивает противника своею неожиданностью; не сразу найдешься, что на него ответить. Иной и совершенно теряется: очевидно нелепость — но как доказать это противнику, да еще при данных слушателях! Для этого необходимы долгие рассуждения и такие предпосылки, которых у него (и у них) не имеется и которых он принять не пожелает. Напр., противник скажет: «вместо истины я признаю ложь, вместо добра — зло». Есть ведь такие карикатуры сверхчеловека и в России. Что ему возразить? — Остается только, на манер майора Ковалева, тряхнуть головою и сказать, немного расставив свои руки: «признаюсь, после этаких с вашей стороны доводов я ничего не могу прибавить». И оставить спор и «победителя». Кто обладает остроумием, может попытаться, прежде чем оставить спор, вышутить софиста. Но спорить далее — вряд ли полезно.

Смотрите так же:  159 ч 1 судебная практика

Такую же роль играют и нелепые вопросы при осведомлении. Покойный санскритолог Минаев описывает характерный диспут на Цейлоне между буддийским проповедником и христианскими миссионерами, в котором последние потерпели поражение. «Нападая на своих противников, Гудананда перестроил по своему все их учение и выдвинул целый ряд диких вопросов, которые, вследствие своей нелепости, поставляли миссионеров в затруднение» (Минаев. Очерки Цейлона и Индии). Этим приемом пользуются иногда и у нас.

4. Лживый довод надо отличать от субъективного довода. Лживый довод, как сказано, стремится ввести заведомо ложную для софиста мысль в мышление собеседника или слушателей, заставить принять ее. Субъективный довод тоже может быть заведомо для нас ложным или, во всяком случае, недоказательным. Но мы знаем, что собеседник считает его истинным. Он не вводится нами в мышление противника или слушателя, а заимствуется из этого мышления. Таким образом, если мы стремимся доказать какой-нибудь действительно истинный тезис и пользуемся лживым доводом, то вводим в мышление противника не только истину (тезис), но и новое заблуждение, новую ошибку (довод). Если же мы будем доказывать тот же тезис с помощью субъективного довода, то совершенно не вводим новых заблуждений в ум противника или слушателя, а только новую истину.

Это различие признается на практике настолько существенным, что лживый довод считается непозволительной нечестной уловкой, а субъективный довод применятся постоянно, нередко на каждом шагу, как уловка позволительная. Напр., в споре для убеждения, если нет «общей почвы», нельзя сделать без объективного довода ни шагу. Спор ради победы часто прибегает к этой уловке, особенно для слушателей. Только высшая форма спора — спор для исследования истины — никогда не опускается до нее.

Вот пример ее, по сравнению с лживым доводом. А. желает доказать, что религия — пережиток прошлого суеверия. В доказательство он приводит новый для своего собеседника довод: «Ведь наукой уже доказано, что Бога нет». Этот довод или ошибочен, или заведомо ложен. Если он заведомо ложен (т.е. А. знает, что наука не доказала и пока не может доказать ничего подобного) и между тем А. вводит его, чтобы с помощью авторитета науки убедить противника в небытии Бога — то довод этот лживый.

Положим, теперь, А. спорит о том же тезисе с другим противником, который, как ему известно, именно не раз высказывал убеждение, что «наукой доказано небытие Бога». Если А. скажет: «ведь вы же признаете, что наукой доказано небытие Бога» — это будет субъективный довод. А. исходит в доказательстве из убеждения противника, которое сам считает ошибочным.

Повторяю, такие уловки попадаются чрезвычайно часто. Без них были бы невозможны многие споры, напр., споры перед слушателями, для их убеждения. Они сокращают спор. Они дают лишний шанс в борьбе с софистами. Но нельзя закрывать глаза на то, что они не всегда, не при всех обстоятельствах позволительны.

5. Прежде всего, большая разница, открыто ли мы опираемся на мнение противника или скрытым образом. В первом случае мы говорим примерно так: «ведь вы думаете так-то и так-то. Не будем спорить, правильна ваша мысль или нет. Но из нее необходимо вытекает истинность моего тезиса». Или: «станем на вашу точку зрения». и т.д. Здесь мы не скрываем от противника; что для нас лично его довод не имеет значения; нам он кажется спорным или даже ошибочным. Но противник заведомо считает его истиною; поэтому — говорим мы, — он обязан принять и наш тезис, необходимо вытекающий из данного довода. Одним словом, мы хотим заставить противника принять наш тезис, заставив его быть логически последовательным.

Пуская в ход скрытый субъективный довод, мы поступаем иначе: мы совершенно умалчиваем о нашем к нему отношении, рассчитывая, что молчание это примется как «знак согласия»; или даже прямо вводим в заблуждение противника, заявляя, что и мы считаем этот довод действительным. Напр., сопровождаем его вводными словами: «несомненно, что. » или «известно, что. » и т.п.

6. Открытосубъективный довод вполне безукоризнен с моральной точки зрения. Он иногда «может и должен» быть приведен — говорит Уэтли, чтобы заставить замолчать тех, которые не поддаются хорошим доводам, или для того, чтобы убедить тех, которые по слабости или предрассудкам не могут признать их силы». Уэтли указывает, что подобные доводы употреблял в спорах с иудеями, чтобы заставить замолчать их, и Христос (Логика, 352-3). Но для убеждения противника или слушателей такой довод далеко не всегда может быть рекомендован. Приводя мысль, высказывать, в то же время, сомнение в ее истинности — особенно, когда сомнение в ней выгодно и для противника, не желающего убеждаться — плохой психологический расчет. Поэтому на практике чрезвычайно часто употребляются скрыто-субъективные доводы. Обычно единственные ограничения, вносимые совестью и тактом, диктуются принципом: «цель оправдывает соответственные ей средства». Стараются, чтоб тезис был суждением, несомненно для нас истинным, и польза от его принятия значительно превосходила вред от подтверждения (т.е. иными словами от укрепления нашим согласием) ложного с нашей точки зрения довода. Примеров скрытосубъективного довода можно набрать сколько угодно из ораторских речей и ораторских поединков. Когда заведомый атеист социалреволюционер обращался когда-то к слушателям-крестьянам с доводом, что «земля — Божья», отдана всем одинаково и т.д., он пускал в ход «скрыто субъективный довод». Когда «правый» в 1917 году на митинге обращался к противнику социалисту с доводом: «так решил съезд р. и депутатов, как же идти против этого решения?» — он пользовался скрытосубъективным доводом и т.д., и т.д.

Скрытосубъективные доводы в руках бесцеремонного и бессовестного человека обращаются в ужасное орудие демагогии и возбуждения толпы. Они получают часто типичный и зловещий характер «доводов к черни», (ad plebem), зиждущихся на невежестве ее и на темных предрассудках. Но без них вряд ли обходится и человек вполне порядочный, для убеждения в очень хороших мыслях, если ему часто приходится убеждать людей.

7. Часто к худшим формам субъективного довода, иногда же к лживому доводу, относятся некоторые виды так называемой «адвокатской уловки», «адвокатского довода» (Adwokatenbeweis). Сущность этой уловки состоит в том, что софист «пользуется к своей выгоде какой-либо неосторожностью противника» (Кант),– ошибкой его или даже прямо опиской, оговоркой и т.д.

Положим, напр., противник явно ошибочно понимает какой-либо закон (в юридической практике). Софист отлично видит это, но ему выгодно такое понимание. Поэтому он остережется напасть на аргументацию противника с этой стороны; наоборот, он старается оставить противника при его заблуждении и обосновать на ошибке его свое доказательство, которое иначе, может быть, и не ладилось бы. Это, конечно, применение субъективного довода.

8. Вполне «свинский», иногда низменно «сутяжнический» характер принимает эта уловка тогда, когда пользуются очевидною оговоркою, опискою, опечаткою, несмотря даже на прямое заявление противника, что это опечатка и т.п., так что здесь эта уловка принимает характер лживого довода для слушателей или читателей и т.п. Применяется эта уловка для разных целей; иногда вообще хотят ввести в заблуждение своих читателей или слушателей, которые не в состоянии проверить довода; иногда хотят хоть на первое время ослабить впечатление от каких-нибудь утверждений и т.п. противника, воспользовавшись оговоркой или опечаткой и т.д., и т.д. Вот пример из газетной практики. Одна газета сделала сенсационное разоблачение относительно нашумевшего в свое время политического убийства и назвала фамилию убийцы. Но, благодаря опечатке, была переврана одна буква в этой фамилии. Об этом дано было немедленно знать по телефону в редакции других важнейших газет. К сожалению, одна из последних, («Новое Время») защищая партию, к которой принадлежал убийца, на следующий день аргументировала так, как будто ничего не знала об опечатке: поместила «негодующее» письмо лица, обладавшего напечатанной по ошибке фамилией; пустила в ход негодующие статьи против «клеветы» на него и т.д., и т.д. Прием, на который решится не всякий.

Доказательства и доводы в споре

Мысль, для обоснования истинности или ложности, доказательства которой строится доказательство, называется и их ошибки тезисом доказательства.

Может показаться, что на выяснение тезиса доказательства требуется слишком много времени, но это не так. Во-первых, в среднем на выяснение времени идет немного. Кроме того, с появлением навыка оно сокращается. Во-вторых, время, потраченное на выяснение, всегда окупается, часто в сто крат. Оно не только вносит в доказательство не достижимую без него ясность, отчетливость и целесообразность, но обыкновенно очень сокращает спор, делая невозможным различные бесполезные доказательства, лишние опровержения и множество ошибок и софизмов, связанных с неправильным пониманием тезиса. Бывает иногда и так, что стоит только выяснить тезис, как станет очевидно, что и спорить-то не из-за чего: по существу, люди согласны друг с другом.

В доказательство истинности или ложности тезиса мы приводим так называемые доводы, или основания доказательства. Это должны быть мысли: а) которые считаем верными не только мы, но и те, кому мы доказываем; б) из которых вытекает, что тезис истинен или ложен. Конечно, если мы приведем довод, который наш собеседник не признает верным, нужно будет или доказать его истинность, а потом уже опираться на него при доказательстве тезиса; или же искать другой, более удачный довод. Например, если я хочу кому-нибудь доказать, что «работать надо», а в виде довода прибавлю «потому что так Бог велит», то такой довод будет годиться только для верующего. Если же человек не верит в Бога, а я приведу этот довод, то, конечно, ничего ему не докажу. Необходимо, чтобы из довода вытекала истинность тезиса; чтобы тезис и основания

(доводы) были так связаны, что признавший верным довод, должен признать верным и тезис. Если эта связь сразу не видна, надо уметь ее показать. Таким образом, для доказательства, кроме тезиса, необходимо:

б)связь между ними и тезисом.

Иллюзия ясности мысли — самая большая опасность для человеческого ума. Типичные примеры ее находили в беседах Сократа (насколько они переданы в диалогах Ксенофонта и Платона). Подходит к нему какой-нибудь юноша или муж, которому «все ясно». Сократ начинает ставить вопросы, и в конце концов оказывается, что у собеседника иллюзия ясности мысли прикрывает тьму и непроходимые туманы, в которых кроются самые грубые ошибки. Ошибки в доказательствах бывают, главным образом, трех видов:

Не следует думать, что достаточно встретить «спорную мысль», чтобы сейчас же сделать ее, при желании, «тезисом спора». Она всегда требует некоторого предварительного исследования и обработки. Необходимо выяснить точно, в чем мы с нею не согласны, установить «пункты разногласия». Даже в самой простейшей спорной мысли возможны по крайней мере два пункта, в которых она может нам показаться ошибочной. Найти и точно указать, в каком именно пункте мы не согласны с данной мыслью, — значит установить пункт разногласия. Это должно быть исходной точкой каждого правильного спора. Устанавливая пункт разногласия, мы неправильному взгляду противника в данном пункте противопоставляем свой, не совместимый с ним взгляд как истинный. Эти две не совместимых и борющихся одна с другой мысли называются тезисом и антитезисом спора.

Тезис — мысль, которая выделена из спорной мысли; антитезис — мысль, выдвинутая в противовес тезису

и антитезис и, обыкновенно, установившая пункт разногласия. Борьба между двумя этими мыслями и составляет сущность наиболее важных правильных споров. Надо стараться, чтобы антитезис (следовательно, и тезис) был выражен просто и кратко. Антитезисы (как и тезисы) влекут множество неудобств, вносят в спор крайнюю запутанность, сбивчивость, неопределенность, поэтому, встретившись с ними, необходимо сейчас же расчленить их на составные элементарные суждения и рассматривать каждый пункт разногласия отдельно. Установка и выбор пунктов разногласия — чрезвычайно важная часть в споре. В важных спорах их нужно производить особенно

тщательно и с полным сознанием того, что делаем. Важность их возрастает вместе с важностью спора.

Если пункт разногласия не установлен или даже если установлен, но является составным, сложным, спор ведется часто «вслепую». Неправильный выбор пункта разногласия также может решить судьбу всего спора. Точно так же важно в случае спора из-за мысли помнить вполне точно и отчетливо не только тезис спора, но и антитезис его и никогда не упускать из виду, что таковой существует. Это не только помогает отчетливости спора, но и дает возможность легко отразить некоторые ошибочные нападения на тезис и, когда противник тезиса «упускает из рук нападение», переходить самому в «контратаку».

Однако далеко не всякий спор есть спор из-за мысли, точнее, из-за истинности мысли. Очень часто мы вовсе не касаемся прямо вопроса об истинности мысли или ее ложности, но нас интересует, как обосновывает или как опровергает ее противник. Иначе сказать, часто задача спора состоит в том, чтобы показать, что мысль не доказана противником, не оправдана или не опровергнутаим. Следовательно: 1)

Смотрите так же:  Договор с группой быстрого реагирования

в результате удачного спора из-за истинности мысли мы приходим к выводу: эта мысль — истина или эта мысль ошибочна; 2)

в результате удачного спора из-за доказательства мысли получаем вывод: эта мысль не оправдана нашими противниками или эта

мысль не опровергнута.

Доводы и недостатки

Если противник опроверг наше доказательство тезиса, это еще вовсе не значит, что наш тезис ложен. Просто мы, может быть, не сумели его доказать. Это бывает в спорах и вообще при доказательствах нередко.

Спор из-за доказательства и начинается иначе, чем спор из-за мысли. Если доказательство приведено уже противником, мы прямо нападаем на него, не касаясь тезиса. Если же противник только высказал мысль, не доказав ее, мы почему-либо не желаем нападать на саму эту мысль, а предпочитаем проверить ее основания, «требуем доказательства» ее. Выбор доводов определяется задачами, которые мы ставим спору. Желая проверить истину какой — нибудь мысли, мы выбираем в пользу ее самые сильные с нашей точки зрения основания. Желая убедить кого-либо, выбираем доводы, которые должны казаться наиболее убедительными. Желая победить противника, выбираем доводы, которые более всего могут поставить его в затруднение. В споре для убеждения слушателей мы приспособляем выбор доводов не столько к противнику, сколько к слушателям. Неуменье принимать в расчет задачи спора при выборе доводов — промах, безграмотность в споре. Между тем многие делают этот промах.

Споры для убеждения (честные споры) требуют не только выбора доводов для противника, но и изложения соответствующих доказательств. Каждую мысль надо излагать в отдельности. Все второстепенное надо, по возможности, отбрасывать, чтоб не затемнить главного. Сложная связь мыслей нетерпима. Надо говорить в таком темпе, чтобы люди могли понимать и улавливать слова. Всякая мысль должна быть, по возможности, низведена к своему вещественному и еще лучше житейски близкому первоисточнику.

Невозможно дать какие-либо общие правила нахождения доводов. Тут все зависит от наших знаний в данной области, от быстроты мышления, сообразительности и т.д. Но если тезис таков, что о нем приходится спорить часто, то полезно, а иногда и необходимо, собирать и запоминать все доводы за него и против с возражениями против последних и защитой первых. Так обыкновенно и делают в важных случаях. Успех этого приема зависит от ума, проницательности и заинтересованности спорщика. Умный человек изучает вопрос и этим путем узнает «ходы», применяющиеся в споре по данному вопросу. Неумных людей или таких, которые спорят «по должности» или «ради куска хлеба», «натаскивают» для таких споров. «Натасканный» спорщик вопроса глубоко не изучил. Он только зазубривает все нужные доводы и где надо повторяет их. Однако и такие люди полезны. Они «специалисты» в спорах на данную тему в привычной им обстановке с обычными противниками и слушателями. Но чуть что не так — выбит из колеи спорщик!

Каждый наш довод, который оказался достаточно сильным, надо заставить, по возможности, «отработать вполне». У иных есть излишняя поспешность, торопливость. Скажет сильный довод, не «разжует» его как следует противнику или слушателям, не использует всех его выгодных сторон до конца, а уже бросает схватку из-за него с противником и хватается за другой довод. Это промах, и иногда досадно наблюдать, как человек из-за него проигрывает спор. Естественно, обычный противник стремится ускользнуть от сильного довода и с радостью хватается за опровержение нового довода, часто менее сильного.

Другой недостаток — «размазывать довод», останавливаться на нем дольше, чем надо, или излагать многословно. Есть такие «словесные размазни», которые ничего не могут сказать коротко и ясно. Споры с ними — тяжелые и нудные, а сами они редко спорят удачно.

Хороший спорщик при обычных условиях старается главные свои доводы выразить кратко, метко и ярко, чтобы они сразу были понятны и врезались в память. Так, выраженный довод менее подвергается возможности извращения и искажения во время спора. Наконец, некоторые ошибочно думают, что чем больше они приведут доводов, тем лучше, но это бывает далеко не всегда.

В обычных спорах, особенно в спорах перед слушателями, слабых доводов лучше совсем не приводить. Слаб тот довод, против которого можно найти много возражений, которые трудно опровергнуть. Теперь примем в расчет «психологию противника». Ведь он, естественно, движется в сторону наименьшего сопротивления и старается напасть на слабые пункты нашей аргументации. Для него такой довод — находка, и он не преминет на него наброситься, особенно если «его дела плохи». Придется или отказаться от довода, что оставляет неблагоприятное впечатление, или ввязаться в длинный сомнительный спор.

Что касается доводов противника, то первая обязанность и одно из важнейших свойств хорошего спорщика — уметь их выслушать, точно понять и оценить. Кто не умеет слушать противника и понимать его ясно и полно, тот никогда не сможет ни охватить спора, ни владеть им. Уменье слушать, понимать и оценивать — это фундамент искусства спора.

Если доводов несколько, то надо разделить их. Иногда стоит только пояснить довод противника — и тот сам отказывается от него, почувствовав его слабость. Часто, пояснив довод, мы сразу видим, что он «ничего не доказывает», что тезис из него не вытекает или что довод, несомненно, ошибочен. Необходимо при этом помнить, что мы опровергнем доказательство тезиса противника лишь тогда, когда разобьем все его доводы.

Когда противник приводит какой-нибудь довод против нашего мнения, против нашего тезиса, для защиты необходимо убедиться в том:

а)что довод истинен, правилен;

б)что он действительно противоречит нашему мнению и несовместим с ним.

Только при этих двух условиях из него вытекает ложность мысли. Между тем обычно рассматривают только первое условие и ищут ошибки только в нем. Поэтому нередко нападают на ложный след, ввязываются в спор об истинности довода, когда он вполне истинен или когда ошибочность его очень трудно доказать.

Между тем стоило бы обратить внимание на второе условие пригодности возражений, и тогда непригодность этого довода, т.е. совместимость его с нашею мыслью, выяснилась бы очень легко. Это всегда надо иметь в виду. Положим, например, мы утверждаем, что «X поступил непорядочно». «Но ведь он очень крупный дизайнеру,

возражает противник. Теперь нам предстоит выбор: где искать ошибку возражения? С какой точки зрения защищать свою мысль? Можно защищать, нападая на истинность возражения: «Нет, он вовсе не крупный дизайнер. Величина средняя, второстепенная». Или можно защищать, отрицая несовместимость нашей мысли с приведенным возражением: «А разве крупный дизайнер не может быть непорядочным человеком? Порядочность — одно, художественный талант — другое». Не надо никогда забывать об этих путях защиты. доводов

Несовместимость Иногда налицо оба Уровня: возражение и совместимо с нашей мыслью, и ошибочно. В истории человеческой мысли появление всякой великой идеи сопровождается обыкновенно бурными спорами,

причем защитники старых взглядов стараются доказать, что новая «разрушительная» мысль ошибочна. Если истинность ее вне сомне—ний, они переходят ко второму способу защиты: стараются показать, что она совместима со старыми мыслями. Когда ученые-геологи пришли к мысли, что земля «творилась» в течение миллионов лет, а не в шесть дней, защитники старых взглядов старались доказать, что это ложно. Когда же оказалось, что это истинно, они стали доказывать, что оно совместимо все-таки с первой главой Книги Бытия: там речь идет не о днях, а о периодах времени и т.д.

Рассматривая несовместимость довода противника с нашей мыслью, мы иногда открываем, что он совместим с последней и более того — служит выгодным доводом в пользу нашей мысли. Например, положим, мы говорим, что должно «помолиться за такого-то умершего», а нам возражают: «но ведь мы христиане, а он еврей». Услышав это, мы можем решить, что довод «мы христиане» не только совместим с нашим тезисом, но и даже подтверждает его. «Именно потому, что мы христиане и исповедуем религию любви, мы и должны о нем помолиться ».

Этому использованию довода противника для доказательства нашего тезиса соответствует обратный случай, тоже часто встречающийся при защите, но нередко упускаемый защитою: довод оказывается несовместимым не столько с нашим тезисом, сколько с тезисом противника (антитезисом) или с каким-либо его утверждением. Он иногда разрушает тезис самого противника. Такие доводы нападения называются «самоубийственными» и дают в руки защите случай для очень эффектного удара. Противнику остается только

отказаться от довода. Оба эти случая применения довода противника против него же самого называются возвратным ударом, или возвратным доводом, и в искусных руках являются очень эффектными моментами спора.

По отношению к доводам противника хороший спорщик должен избегать двух крайностей: 1)

он не должен упорствовать, когда или довод противника очевиден, или очевидно правильно доказан; 2)

он не должен слишком легко соглашаться с доводом противника, если довод этот покажется ему правильным.

Манера спора Большое значение в споре имеет манера спорить. Здесь тоже существует множество различных разновидностей и оттенков. Одни споры ведутся по-джентльменски, по- рыцарски; другие — по принципу «на войне, как на войне» (а 1а guerre comme a la guerre); третьи — «по-хамски». Между этими типами манеры спорить расположено множество посредствующих или смешанных степеней.

Джентльменский спор — самая высокая ступень этой лестницы форм спора. В таком споре никаких непозволительных уловок не допускается. Спорщик относится к противнику и его мнению с уважением, никогда не опускаясь до высмеивания, пренебрежительного тона, «личностей», насмешек, грубостей или неуместных острот. Он не только не пытается исказить доводы противника или придать им более слабую форму, но, наоборот, — старается оценить их во всей их силе, отдать должное той доле истины, которая в них может заключаться, «быть справедливым» к ним и беспристрастным. Иногда даже он сам углубляет доводы противника, если противник упустил в них какую-нибудь важную, выгодную для него сторону. И это бывает не так уж редко. Тем большее внимание могут привлечь его возражения против этих доводов. В высших формах спора — в споре для исследования истины и некоторых случаях спора для убеждения — эта манера чрезвычайно способствует достижению задачи спора. Для нее требуется ум, такт и душевное равновесие.

Но во многих «боевых спорах», которые не стесняются в приемах, эта манера спорить не всегда приемлема. Если противник, пользуясь нашим «рыцарством», не стесняется ни в каких приемах, поневоле приходится применяться к требованиям практики: позволительна и убийственная острота, разные уловки, чтобы избежать уловок противника, и т.д. Раз война, так война. Но и тут есть черта, за которую честный в споре человек никогда не перейдет. За этой чертой начинаются уже «хамские» приемы спора.

«Хамский спор», прежде всего, отличается открытым неуважением или пренебрежением к мнению противника. Если спорщик допускает грубые уловки, вроде «срывания спора» или «палочных доводов», если он допускает пренебрежительный или презрительный тон, глумление над доводами противника, если он унижается до I грубых слов, близких к брани, насмешливо переглядывается со слушателями, то особенности такой манеры спорить нельзя не назвать «хамскими». Вот пример.

Фактических данных они не приводили, они просто утверждали или отрицали, вызывающе смеялись над противником, причем не мало доставалось его национальности, и семье, и его прошлому. Конечно, противник никогда не оставался в долгу и отвечал в точно таком же духе. (Дж. Лондон. «Морской волк»).

Чем больше проявляется при таком споре апломба и наглости, тем элемент «хамства» ярче и отвратительнее. Спорить с противником, который придерживается этой манеры спора, без необходимости не следует.

Из других подобных видов «манеры спорить» надо, пожалуй, отметить тоже нежелательную «чичиковскую» манеру, при которой получается только видимость спора; по крайней мере, серьезный спор — невозможен.

Чичиков, как известно, «если и спорил, то как-то чрезвычайно искусно, так, что все видели, что он спорил, а между тем приятно спорил». «Чтобы еще более согласить своих противников, он всякий раз подносил им всем свою серебряную с финифтью табакерку, на дне которой лежали две фиалки, положенные туда для запаха».

Эти споры «с фиалками» — на «любителя». Они к месту разве в гостиных, где серьезный спор внушает ужас.

Огромнейшее значение имеют для манеры спора уменье владеть собою и особенности темперамента. Чрезвычайно важно, спорим ли мы спокойно, хладнокровно или возбужденно, взволнованно, яростно. Тут можно сказать в виде правила: при прочих приблизительно равных условиях всегда и неизменно одолевает более хладнокровный спорщик. У него огромное преимущество: мысль его спокойна, ясна, работает с обычной силой. Если есть легкое «возбуждение борьбы », некоторый «подъем», усиливающий работу мышления, они не мешают хладнокровию спора. Но чуть появляется возбужденность, тут человек начинает волноваться, горячиться и т.д. Умственная работа его сейчас же слабеет, и чем он возбужденнее, тем результаты ее, в общем, хуже. Такой человек не может вполне владеть ни своими силами, ни запасом своих знаний.

Спокойствие спорщика, если оно не подчеркивается намеренно, часто действует благотворно на возбужденного противника, и спор

может получить более правильный вид. Но и здесь, конечно, надо избегать крайностей. Спокойствие не должно переходить в «вялость», не должно применять и формы преувеличенного хладнокровия, какое многие применяют, когда противник особенно «горячится». Сознание, что это подчеркнутое хладнокровие, только подливает масла в огонь, иногда заставляет еще более подчеркивать его. В споре для убеждения — это непростительный промах: раздражить — не значит способствовать убеждению. В других видах спора — это довольно некрасивая уловка. 5.3.